Перевод с немецкого - Ndejra.

Образ врага «нацисты» мешает пониманию их политических убеждений и центра общества, из которого они выходят.

У левых есть любимое хобби – собственно, дебатировать о том, кто же действительно является левым, кто левее, а кто самым левейшим из всех. Разумеется, в этом есть свои смысл и развлечение: кто не учавствует охотно в таких дискуссиях? Но кто, и это ни в коем случае не совершенно другой вопрос, поскольку находится в той же схеме «лево-право» - является нацистом?

После нападения на одного афро-немца в апреле в Потсдаме, антифа, политики и СМИ занаялись этим вопрососм. Являются ли нападавшие нацистами, даже если они не числились в зарегистрированной праворадикальной организации? Достаточно ли иметь социальное окружение, состоящее из гордо-национальных мордоворотов и расистских хулиганов-пролов? Определяется расистское нападение как нападение нацистов, если нападавший может предъявить сформированное фашистское мировозрение, или и немецкий отец семейства может считаться нацистом, когда он после последней кружки в баре, воодушевлённый пивом, вполне спонтанно придаёт своим ксенофобским убеждениям материальное выражение?

С такими дебатами антифа, с типичным для неё честолюбием в расследованиях, угодила прямо в мэйнстрим. По фотографиям, именам и адресам антифа уже много лет, как и спецслужбы, а теперь ещё и СМИ, кропотливо разыскивает живых правых экстремистов. «Здесь живёт нацист», скандируют они, когда проходят на демострации мимо адреса, который известен им из многочисленных «листов розыска». Но не живёт ли рядом ещё один? Кто-то, кто, возможно не известен как активист анти-антифа, и посему для антифа не опасен, но зато готов избить первого встречного иностранца или гомосексуалиста?

Для темнокожего из бранденбургской провинции абсолютно неважно, чей кулак летит ему в лицо, является ли его владелец членом Национал-Демократической Партии или просто прохожим идиотом. Для жертвы корректная категоризация преступника неважна. Иначе говоря: не каждый надзиратель в концлагере был убеждённым национал-социалистом. Не только его партийная книжка, но и его поступки делают его преступником. Проблема с надзирателем концлагеря состоит в не в том, что он нацист, а в том, что он наздиратель в концлагере. Для этого достаточно порции антисемитизма и порции слепого повиновения, в идеологическом манифесте нужды нет.

Сменим перспективу. В этом еженедельнике с самого начала на антифа-странице была рубрика «Немецкий дом». Как реакция на расистские нападения в начале и середине девяностых, на тогдашнее погромное настроение против иностранцев мы публикуем неделю за неделей документацию расистских и антисемитских нападений и государственного расизма в Германии. Но уже некоторое время в редакции постоянно разгораются дискуссии об этой рубрике. Когда, как на прошлой неделе в Берлине, двое палестинских парней срывают с шеи 16-летнего еврейского мальчишки звезду Давида и угрожают ему, надо ли помещать этот случай в колонку? Что, если трое российских немцев избивают вьетнамца, или турецкие националисты громят курдский магазин? И как быть с нападениями на калек, бездомных, гомосексуалистов? Не являются ли так называемые убийства ради сохранения чести тоже выражением фашистоидного образа женщины с более печальными последствиями, чем намалёванная на стене свастика?

В начале девяностых было неверным, да и сегодня тоже, малевать «нациста» как самую ужасную общественную проблему. О «нацисте» государство позаботится, как минимум, оно применит свои рапрессионные средства, т.к. в восхождении «нациста» буржуазное общество не заинтересовано. «Нацист» - это простой образ врага, который разделяет всякий хоть немного цивилизованный человек, и неважно, сколь сильной станет Национально-Демократическая Партия в том или ином округе или земельном парламенте, новая нацистская империя с войсками СС и Гитлерюгенд не светит. Фашизм passe. Отдельные идеологические компоненты фашизма, однако, остаются всегда активными. О них и речь.

Ещё в середине девяностых антифа правомерно выдвинули лозунг о «правом консенсусе», который утвердился посреди общества, который надо критиковать, и с которым надо бороться. Многие буржуазные «эксперты» тем временем осознали, что нет смысла преследовать парочку неисправимых старых нацистов или бритоголовых неонацистов, пока отдельные составные их мировозрения сами по себе вызывают симпатии у большинства, как-то: прежде всего национализм, расизм, антисемитизм, антиамериканизм, ревизионизм, партиархальный шовинизм.

Но стоит напрпавить взгляд отдельно на правые дела, тогда простое антифашистское мировозрение тоже становится вдруг непрактичным. Для идеологически вымуштрованного восточно-немецкого антифашиста из ПДС, например, который в фашизме узревает лишь экстремальную форму власти капитала, является оскорблением, когда ему сообщают, что «нациоанльно-освобождённые зоны», о которых сегодня снова так часто говорят, не были созданы неонацистами, а всего лишь ими защищаются. Это была Социалистическая Единая Партия, которя создала их в рассматривающей себя как антифашистскую, но глубоко враждебной к иностранцам ГДР. Практический антисемитизм неонацистов – это капля в море арабского антисемитизма, антиамериканизм – это прибежище всех левых, национализм – общественный консенсус на чемпионате по футболу и зачастую сочетается с критикой глобализации, а секситский образ женщины в каждой пивной на углу становится более действенным, чем на интернет-страницах право-экстремальных отрядов.

Кстати, о ПДС. Партия начала несколько лет назад кампанию под лозунгом «Нацисты, вон из голов!» и напечатала соответствующие плакаты. Не смортя на разговорную несуразность, то, что, возможно, под этим подразумевается, затрагивает нужный пункт. Не выводить нацистов на чистую воду – веление часа, а их убеждения, не важно, в между чьих мозговых извилин они угнездились. Антисемитизм, национализм, расизм должны быть дискредитированы, и это ещё более серьёзный вызов, чем объявлять носителей причёсок с пробором или курток-бомберов общим образом врага. Кто просто приписывает эти моменты фашисткой идеологии, напрашивается на подозрения, что пытается отмазать от этого себя, общество или, например, левых.

Стоит ли поэтому не обращать внимания на проблему неонацистов? Нет! Нацисты объединяют в себе все политические убеждения, с которыми следует бороться. А они представляют посредством культурной гегемонии, которую нацисты помогают установить в некоторых областях, конкретную опасность. Но тот, кто говорит о нацистах, но молчит о его конкретных политических мотивах, тот приукрашивает действительную проблему, тот воздерживается от необходимой критики.

И ничем не поможет презентация следующего общего образа врага: исламистского ненавистника евреев. Напасть на «правый консенсус» - так звучало это в девяностые годы. Верно. И на антисемитский, националистский, антиамериканский и т.д., и т.д! Антифашизм, который является на выбор димитроффским анализом фашизма или обыкновенной погоней за нацистами, в любом случае больше помощью не является.

Левый немецкий еженедельник "Jungle World"